знакомство и брак… А рождение ребенка?
– Очень просто. Нам известно ее окно фертильности.
– Я не о том… Что, если родится не мальчик, а девочка?
– Она окажется еще привлекательнее для Сэма Рида, – прошептала Кедре и замолчала на некоторое время. И вдруг отбросила фотографию девушки. – Психодинамика – вот ответ на все вопросы, – резко проговорила она. – Ребенок – хоть мальчик, хоть девочка – с самого рождения подвергнется психодинамической обработке. Втайне, разумеется. Даже родители не узнают. Воспоминание о каждом сеансе будет сразу же стираться, ребенок будет находиться под постоянным глубоким гипнозом. К восемнадцати годам в его сознании закрепятся команды, которым он не сможет сопротивляться.
– Убивать?
Кедре пожала плечами:
– Разрушать. Пока невозможно сказать, что будет эффективнее. Конечно, гипнозом нельзя принудить человека к поступку, который он не может совершить сознательно. Мальчика нужно подготовить так, чтобы у него не возникало никаких угрызений совести в отношении Сэма Рида. Должен существовать некий спусковой механизм, и мы создадим его гипнотически. Этот механизм не будет реагировать на посторонние факторы; он сработает лишь тогда, когда это нам понадобится.
Захария задумчиво кивнул:
– Хорошо. Мудреный путь, конечно. Вокруг амбара Робин Гуда. – Харкер употребил этот странный фразеологизм машинально, без малейшей мысли о его забытом происхождении. – А ты уверена, что мы не переоцениваем этого человека?
– Я прекрасно изучила Сэма Рида. Не забывай о его прошлом. В ту пору, когда формируется личность, он считал себя короткоживущим. А жизнь в башнях выработала у него чрезвычайно сильный инстинкт самосохранения. Он всегда начеку, как дикий зверь. Вероятно, мы могли бы убить его прямо сейчас, но мы этого не хотим. Он нам полезен. Вся наша цивилизация нуждается в нем. Но позже, когда он станет слишком опасен, придется его уничтожить.
Захария, следя за медленно распускавшимся минеральным цветком, произнес:
– Да, логика в этом есть. Каждый автократ должен понимать, сколь ненадежно его положение. Мы бы лучше правили башнями, если бы всегда помнили об этом. А Сэму, чтобы выжить, необходимо стать автократом.
– Даже сейчас было бы очень трудно добраться на него, – сказала Кедре, – а через десять-двадцать лет он сделается по-настоящему неуязвим. И все это время он будет сражаться – с Венерой, с нами, с собственными людьми, со всем народом. Он даже не станет жить в колонии Плимут, которую мы видим только по телевизору. Здесь, в башнях, ничего не меняется, поэтому нам трудно психологически приспособиться к изменениям, ежечасно происходящим на поверхности. Наша собственная технология сделает его неуязвимым – защитные устройства, психологические барьеры, проверки благонадежности… Да, я думаю, нам требуется нечто вроде мины замедленного действия, чтобы избавиться от него в конце концов.
– Пожалуй, я зря упомянул амбар Робин Гуда, – сказал Захария. – План по-своему чрезвычайно прост. Он стал таким, как только мы признали необходимость в кружном пути. Сэм будет ждать самого изощренного удара. Ему и в голову не придет, что наше оружие – это пистолет в руках мальчишки.
– Может потребоваться пятьдесят лет, – сказала Кедре. – Не уверена, что получится с первого раза или даже со второго. План, вероятно, придется изменить, но начинать нужно сейчас.
– А ты поднимешься на поверхность, чтобы встретиться с ним?
Она покачала золотистой «короной»:
– Я не хочу на поверхность, Захария. Почему ты настаиваешь?
– Он гадает, что мы предпримем. Что ж, дадим ему ответ. Не правдивый. Сэм не дурак, но если заставим его подозревать нас в меньших подвохах, то он упустит из виду главный.
– Отправляйся туда сам.
Захария улыбнулся:
– У меня тоже есть личные причины, дорогая. Я хочу, чтобы ты увиделась с Сэмом Ридом. Он больше не слабак, которого ничего не стоит раздавить. Он меняется. Я хочу, чтобы ты пообщалась с новым Сэмом Ридом – с бессмертным.
Кедре бросила на него странный взгляд. С ее волос лилось золотое сияние, поблескивали бисеринки на кончиках ресниц.
– Хорошо. Я поднимусь, но как бы тебе потом не пожалеть об этом.
Хейл рассматривал центр Шестого острова, расчищенный участок, где выросло здание администрации. Колония развивалась успешно. В прибрежных джунглях все еще рокотали рубильные машины, но здесь теперь царила созидательная, а не разрушительная активность. На четырех акрах пни были выкорчеваны, земля вспахана. Напряженно трудились топографы.
Неподалеку работал старик. Узнав Логика, Хейл направился к нему. Бен Кроувелл распрямился, его морщинистое лицо было задумчиво.
– Привет, губернатор, – сказал он. – Тут, похоже, добрая почва. – Он растер комок земли загрубевшими пальцами.
– Вы слишком ценны, чтобы находиться здесь, – заметил Хейл. – Впрочем, думаю, приказывать вам бесполезно.
Кроувелл улыбнулся:
– Это верно. Я и сам угадываю, когда не стоит заходить слишком далеко. – Он вгляделся в измельченную землю. – Она ядовита, но это поправимо. Скоро возьмутся за дело анаэробные бактерии…
– Сначала мы начиним почву бактериофагами, – напомнил Хейл.
Бригады землекопов и топографов работали достаточно далеко, чтобы Хейл и Логик могли говорить без риска быть услышанными. Губернатор добавил:
– В почве еще слишком много опасных жуков.
– Но все же она хороша. Пожалуй, даже чересчур богатая. Западнее почва кислая, придется известковать. На этом острове можно выращивать добрые урожаи.
Человек с ранцевым резервуаром, держащий в руках приспособление, похожее на огромный шприц, ступил на выровненный участок и начал втыкать в землю телескопическую «иглу».
– Одно из пяти средств? – спросил Кроувелл.
– Причем из самых мощных. Корни вырастают до двадцати футов в длину и уходят на глубину десять футов. Единственный способ уничтожить их – накачать ядом.
– Нечто подобное росло и на Земле. Мы его прозвали подземником, а как по-научному, не знаю. Там мы применяли керосин. На Земле ничто не росло так быстро, как на Венере. Сейчас это неудобство, но, когда посадим культурные растения, оно обернется преимуществом. Снимать урожай злаковых через двадцать дней после сева – разве плохо? – Логик покачал головой, посмеиваясь.
– Если сумеем уничтожить сорняки.
– Есть лишь один действенный способ – прополка. Хотя можно проверить в деле росичку кровяную. Росичке даже венерианский сорняк нипочем. А ведь и правда, почему бы не посеять ее, вместо того чтобы травить почву? Спорим, она прорастет!
– Проверю, – сказал Хейл. – Спасибо. Нет ли еще идей? Или это против ваших правил?
Логик рассмеялся:
– Чепуха. Такие советы давать я могу, они не изменят будущего. Кто-нибудь наверняка бы догадался рано или поздно посеять росичку. Это только в большие проблемы я не должен вмешиваться. Даже если пока они выглядят пустяковыми.
Он посмотрел над валом из выкорчеванных пней в сторону моря. Далеко за бухтой лежал материк, где высился похожий на утес старый форт Дун. Сейчас на его увитых лианами, испятнанных лишайником стенах наблюдалась необычная
